Добавить в избранное


Рекомендую:

Анонсы
  • Влечёт за МКАД очарованье >>>
  • Погружаясь >>>
  • На день 7 августа 2013 >>>
  • МИГ >>>
  • Записки машиниста (со стихами автора Эрнеста Стефановича и ссылками) >>>


Новости
Издана СТЕПЕННАЯ КНИГА родовых сословий России. На с.... >>>
30 марта 2013 года Княжеский совет всея Руси... >>>
Буклет о друге -- Светлане Савицкой >>>
читать все новости


Произведения и отзывы


Случайный выбор
  • ИТОГИ конкурса «Звёзды...  >>>
  • Локомотивы, на которых работал  >>>
  • Фразараза такая!  >>>

Рекомендуем:

Анонсы
  • Ничего особенного >>>
  • Во славу дома твоего >>>
  • ШАМБАЛА >>>
  • Сидячая работа >>>
  • Список авторских изданий >>>




Банерная сеть
"Гуманитарного фонда"

Дороги неезженой зов

 

  

 

УДК 882 – 1
 
С79 Стефанович Эрнест Александрович,
    Дороги неезженой зов: Стихотворения.  2008. 72 с., илл.
                          
 
                                                                   
Литературно-художественное издание
 
 
 
 
 Что делать, что делать, но близится срок:
           Отъездила жизнь, и по курсу – лишь нежить,
 Где нечем путем закалять нас и нежить,
    Где лишь тупики промелькнувших дорог,
      И счастье неезженных больше не впрок...
 
 
 
                                                                      
 
ISBN –
 
                          
 
 
 
             
 
 
         © Стефанович Эрнест Александрович, 2008
 
 
 
 
 
СТИХИЙНЫЙ ПУЛЬС ПРОФЕССИИ ВЕДУЩЕЙ
 
Жизнь – тире меж чисел в некрологе...
                                                                     Если не случилось бы Дороги!
 
* * *                                               
Судьбу не сам я выбрал гуловую:
Мою мальчишью кротость укротив,
Простукал в сердце, в жизнь
И в книжку трудовую
Он – паровоз, электровоз
и тепловоз – локомотив!
А впрочем, в жизнь мою одну ли?
Друзья мои познали то же – наравне...
Тружусь я в гуле и гуляю в гуле
Стального сердца, познанного в гуле,
Единственного преданного мне!
 
 
Ведущая
 
То ль в познавательном дурмане,
То ль странно сердце веселя,
Всегда в неезженое манит
Людей рисковых – колея.
            И струны-ниточки стальные,
            И многорядные шоссе,
            И стежки-связки остальные
            До адюльтерных по росе.
Из всех дорог родного края
Любил железные всегда.
Моя профессия такая –
Водить по рельсам поезда.
            Сижу в сиянье циферблатов,
            Властитель многих тысяч тонн.
            Электровоз китом зубатым
            Глотает каждый перегон.
Навстречу, сдерживая норов,
Несется рельсовый ручей,
Разгорячен у светофоров
Цветными плетками лучей.
            И днем и ночью – дрожь машины,
            Контроллер чуткий под рукой,
            И я с помощником в кабине
            Делю привычный непокой.
И не скажу точней и проще, –
Люблю в меня летящий мир:
И неотрывный шпальный почерк,
И поездов ночных пунктир.
            Тифон трубит – и сталь по стали
            Гоню посыл куда-нибудь
            За край Земли, где ланью в дали
            Дрожит опять дорога-путь!
И петь хочу – и радость рейсов,
Когда в движенье – жизнь моя,
И суть пути – прямые рельсы,
А не зигзаги бытия!
 
 Скорость
Навстречу то широкие поля,
То коридор, лесами окаймленный,
В стекле кабины, зренье опаля,
Сверкают светом желтым иль зеленым.
            А сдвинь окно – такой рванет напор,
            Что станет слышен дизель еле-еле,
            И сердце, всем ветрам наперекор,
            Рванется ввысь, как мальчик на качелях.
Его подхватит радостная боль.
Оно начнет все яростнее биться,
Не умещая к скорости любовь.
В нее нельзя мужчинам не влюбиться!
 
 
    Ветераны
Отгорели пожарами
Дни войны над страной.
Мы пришли кочегарами
В коллектив трудовой.       
Телогрейками старыми
До десятых потов
Обтирали гектары мы
Паровозных боков.
Декаподов параметры –
И своих, и чужих –
И инструкций параграфы
Заучили, как стих.
Паровозные топки мы
Научились кормить
И приемами тонкими
Поезда тормозить.                           
Знали девушки верные,
Нашим будням близки,
По тонам характерные       
Паровые свистки.
                           Стали головы белыми.
                           День и ночь, не доспав,
Проводили умело мы
За составом состав.
Не заметили сами мы
Под круженье колес,
Как уже ветеранами
Нас назвали всерьез.           
Годы срезаны сутками
Календарных листков,
Но по-прежнему чутки мы
К зову дальних свистков…
 
 
Свистки
Нам порою совсем невдомек,
Отчего может в мыслях раздаться
Неожиданно близкий свисток –
И попробуй тогда отвязаться.
Мне собрать бы их все, те свистки –
Паровые, воздушных тифонов –
            Те, которые стали близки
На родных для меня перегонах!    
Паровозный... С опаской рванул
В первый раз я рычаг двусторонний:
Рявкнул в облаке пара ревун! –
Так, что вздыбились дальние кони.
Тепловозный. Воздушный тифон
Издавал от нажатия кнопки          
Монотонно густой баритон,
Посолидней, но менее громкий.
Дизель-поезда плачущий вой
И пронзительный – электровоза.
Но в музейности вряд ли какой
Экспонатом была свистодоза.
Собрала только память свистки –
Паровые, воздушных тифонов –
Те, которые стали близки
На живущих во мне перегонах!
 
 
          Машинисты
     Их узнают по черной форме,
     По чемоданчикам простым, –
     При паровозах – по просторным
     Шарманкам" паяно-сварным.
Их узнают по лицам строгим,
Автоматизму сильных рук,
Глазам, которые в дороге
Живее вспыхивают вдруг.
     По быстроте любых решений,
     По обстоятельности слов
     При лаконичности движений
     И шири сердца – будь здоров!
И по отзывчивости к людям,
Которым выпал дальний путь,
И по тому, как дело любят...
В котором жизненная суть.
 
 
* * *
Оттрубили свое паровозы…
Чтоб войти от обыденной прозы
В романтический список стихов.
            Заслужили покой машинисты,
Только в памяти – выхлопы, свисты,
Магистралей неезженых зов.
Только ноги идут к пьедесталам,
Где стоит у депо и вокзалов
Паровозная слава страны.
Только руки тоскуют по стали,
Только взгляды впиваются в дали,
Где тончают две звонких струны.
 
 
* * *
Сначала – выбрать главный путь.
Сначала – выучиться делу.
Потом, быть может, что черкнуть.
Потом высказываться смело...
            Уметь враструску и вприхлопку
            Кормить углем с лопаты топку.
            Вгрызаясь в рельсовую нить,
            Уравновешенность хранить...
Дорога ночь и день – сначала,
Чтоб лишь потом – слова о том,
Как паровозы ты встречала,
Родная станция – мой дом...
            Чтоб лист, перо, стихи – потом,
            А труд и Родина – сначала!
 
Тепловоз
Отрешаясь от жаркого дела,
Тускловато на поезд косит:
"До чего мне возить надоело!"
И заглох. А кому же возить?
            Суетятся вдали пассажиры,
            Кувыркается рядом багаж.
            Он глазеет, остуженно-сирый.
            Приближаемся – кажется, наш.
Пригляделись. Машина в порядке.
Обстучали ободья колес.
Все путем. И подал рукоятки,
И поласковей стал тепловоз:
            "А чего нам делить и ругаться?
            Уважительный, вроде, народ..."
            Делать нечего, надо впрягаться:
            "Запускайте!" И гоним вперед.
 
 
            Электровозное
 
Богатыри Новочеркасска
Единой серии ВээЛ.
Им только ток, песок и смазку –
И с песней в сотню децибел
Пойдут уверенно машины,
Которых нет сильнее в мире,
Посланцы Дона, по Сибири,
Ведя вагонные дружины,
Как вел здесь некогда Ермак
Свет-Тимофеич, их земляк,
Донцов, умеющих без шума
Рассеять рать, пленить Кучума.
"И беспрерывно гром гремел,
И в тучах молнии блистали..." –
Из машинистов кто не пел?
Прощай, старшой на пьедестале.
 
*
            Пред ним была страна
       С привычными дорогами.
            Однако, старина
            Электровоз не трогала.
Он парой ловких дуг,
Слегка похожих нá руки,
Захватывая дух,
Срывал на землю радуги!
 
 
* * *
Поник закат, багряный лист                     
Сорвался с клена.
Сошел на землю машинист,
Сел утомленно.                          
Когда б не грохоты вокруг,
Не рельсы эти,         
Ему подумалось бы вдруг –                                                Один на свете.
Не одолеть железный чад,                                            
Не срыть заводы.
Остался только листопад                                                           От всей природы.  
       Такое понял машинист,
       Встал изумленно.
       И одиноким не был лист,
       Летящий с клена...
 
Воспоминание о тепловозе
И были насыпи – просторны,
И были выемки – тесны,
Ворчал на зелень светофоров
И утихал у желтизны.
            Из-под ресничек-рисок черных
            В меня приборами глядел,
            Чтоб ток негаданно не дернул,
            Не вышла скорость за предел.
И был шумлив – больное место.
Но нет, худым не помяну!
Любил, признаюсь нынче честно,
Почти как первую жену...
 
 
Электропоезд
Как черт, влечу в начало дня –
И город грохотно разбужен.
Рабочий люд войдет в меня –
И буду рад, что многим нужен.
            И в сто колес по колесу
            Рванусь, к провалам стыков чуткий,
            Друзей по сменам развезу,
            На виражах визжа анчуткой.
Давно их знаю – мастера!
В депо со мной, бывало, шутят:
Мол, не ломайся, в путь пора,
Но – дело делом – гайки вкрутят.
            Вдогонку крикнут – будь здоров!
            На том спасибо вам, трудяги.
            Служить, как фирменный, готов
            Душой и телом – в силу тяги!
 
 
* * *
Возьму маршрут локомотива,
Скоростемерной ленты бинт,
И расшифрую терпеливо
Тончайших линий лабиринт.
     Свиваясь вместе все и порознь,
     Кривые точно скажут мне,
     Как соблюдалась в рейсе скорость,
     О пневматической волне,
     О полном времени поездки,
     Где автостоп свистел внадсад,
     Где перегонные отрезки,
     А где стоянок резкий спад...
Одно лишь будет неизвестно:
Не отразил нигде писец,
Кто поезд вел – сухарь он пресный
Иль романтический юнец?                               
     Познал поэзии отраду
     Иль прозаично гнал во тьму?
     Искать в стихах такое надо –
     Ночных мечтаний кутерьму!
Маневровый тепловоз
Он, бодая состав, хорохорится,
И двоится за ним борозда,
И вагоны визжат на подгорице,
Не желая добром в поезда.
            С прытью бросился вдруг сумасгонною,
 С припаданьем застрелочным злым
            За никчемностью пустовагонною,
            За собой змейгорыноча дым.
Вновь составы качает на "вытяжку"
С лунно-белым огнем в перегляд –
Ноль вниманья, что мальвы навытяжку
Вдоль пути, пламенея, стоят.
 
 
* * *
С паровозным силуэтом надпись
У скрещенья множества путей:
"Берегитесь поезда (крест-накрест)!" –
Видел и последний грамотей.
            Строгостью путейского начальства
            Возведен шлагбаумный забор.
            А меня манил к себе сызмальства
            Поезд, рассекающий простор.
Где двужильной лошадью монгольской
Паровоз копытил впереди
Со значком горячим комсомольским
На шальной от выхлопов груди!
            Сколько жизни в полосах отвода!
            Сколько в жизни станций и постов!
            Лишь в движенье – вот она, свобода!
            Нет, не опасайтесь поездов!
 
 
* * *
За осенне-осинною охрой
Тепловозная сизая охрипь.
            От вагонной змеящейся низки
            Перестуки аукнули близко.
Отдрожали двухструнные рельсы.
По-хозяйски олень осмотрелся.
            Лес покоен от края до края.
            Дремлет силушка в нем корневая...
 
 
* * *
И день меня обрадует опять
Людьми и солнцем, и поездкой.
И снова стали рельсовой сиять,
И петь зигзаговой подвеске!
            И будет в радость будничный маршрут
            Мне снова, будто праздник лучший.
            Опять ведомый поезд в общий труд
            Войдет весомо и могуче!
Люблю в ночи распахнуто стоять,
Вдыхая запахи "железки"...
И день меня обрадует опять
Людьми и солнцем, и поездкой!
 
 
* * *
Как летящий во тьму гладиолус,
Расцветает прожекторный конус,
И в кабине знакомые лица
За мелькающей пленкой воды,
И дорога бесследно струится –
Ну, какие на рельсах следы?
            Лишним поездом противоречий
            Громоздятся раздумья на плечи.
            И два рельса в упор. Но, быть может,
            С каждой ночью прицельнее взгляд
            И в себя отдается построже,
            Чтоб ни ехать, ни жить наугад...
 
 
* * *
Мы ведем поезда по оглядливой стали,
Нас не ждите все ночи с недужной тоской.
Мы с "Овечек" и "Щук" легендарными стали,
Не заносимся, нет, – просто труд был такой.
            И не верьте, что кто-то из наших в могиле,
            Не печальтесь, поэты, поэтому зря.
            Мы еще всю планету не исколесили,
            А, не сделав работы, вернуться нельзя.
Мы ведем поезда по осталенным длинам,
Нас не ждите, не плачьте с белужьей тоской.
А быть может, мы клином летим журавлиным,
Не возносимся, нет, – просто образ такой...
 
Откочегарившее
И что хорошего в нем было,
В том паровозном далеке:
Бесцветно-режущая сила
Струи, скользнувшей по руке?
            Шипенье с визгом поросячьим
   Под перевалистый разгон?
            Серозно-серый моросящий
 Налет на каждый перегон?
Перед подъемкой громыханье
На стыках старческих костей?
Шуровки жгучее дыханье?
Иль копоть факельных огней?
Не с глупой радости ли это
Вдруг оживляю вновь и вновь,
Откочегарившее лето
И первовзрослую любовь?
 
 
* * *
Помню, как мастер-старик хромоногий
После ремонта сдавал паровоз.
Мне говорил: "Покатайся немного,
Выхлоп сравним с положеньем колес".
Рядом хромал, подъезжал на подножке,
Грязной рукой отгибал воротник,
Лодочкой к уху приставив ладошку,
Слушал, не врет ли какой золотник?
И, наконец, помахав "остановку",
Веско диагноз простой изрекал:

 

Слышал, как поздно он пар отсекал?"
     "Слышал", – ему отвечал с пониманьем,
     Даже поспешно кивал головой,
     Но не хватало мне вузовских знаний,
     Чтобы диагноз высказывать свой.
Электровозные порчи-болезни
Определяем в депо, в чистоте.
Только на слух и на глаз бесполезно
Нынче лечить – пациенты не те.
     Нынче диагнозы ставят приборы,
     Потенциалы измерив цепей,
     Взяв распечатку нагрева моторов,
     Мастер читает анамнез на ней.
Электровоз, как больной-гипертоник,
Своеобразный проходит рентген,
Под реостатными токами стонет,
Дует в барографы, будто спортсмен.
     Точность диагнозов соизмерима
     С точностью лишь электронных часов!
     Не потому ль, что в них опыт незримый
     И паровозных былых мастеров?..
 
 
* * *
Я машинист с немалым стажем.
Поэт – пока что молодой…
Вернусь в начальники я, скажем –
Руководить мне не впервой –
            Иль поменяю специальность,
            Работу новую найду,
            С привычной формой распрощаюсь
            И даже с транспорта уйду –
Ведь так естественно все это,
Ведь жизнь – такая круговерть!
И лишь от должности поэта
Уволить может только смерть...
 
 
* * *
Долой их жизненный мотив,
Покинувших локомотив,
Ледащих, словно динозавры,
И норовящих выжрать лавры,
Ни капли пота не пролив!
            И сердце гневно застучит,
            Как по мосту ведомый поезд.
            Движенье – жизни меч и щит,
            И справедливости в ней поиск!
 
Маневры
Я дни свои, как с горки маневровой,
Толкаю, точно в парк небытия.
Их подрезает временем бескровно,
Как башмаками – пульманы "крытья".
            Все меньше дней. Кончается "разборка".
            Работать я стараюсь нынче так,
            Чтоб, уходя со смены, знать: под горку
            Не спущен мною ни один "чужак".
 
 
* * *
Люблю дороженьки стальные
Вдоль светофорной городьбы!
Пусть в них вольются остальные
Пути-тропиночки судьбы!
Я много формул счастья знаю:
Одним оно – рыбалка, лес,
     Другим – взойти на Гималаи,
     Кому-то – сбросить лишний вес.
А есть такое: сталь по стали
Стремить-лететь куда-нибудь
За горизонт, где ланью в дали
Дрожит опять дорога-путь!
 
 
* * *
Былым издерганный, резервом
Идет куда-то тепловоз.
Привык тянуть работу первым,
А нынче выдворен в обоз.
            Тоскливо тычется по следу
            Тягучей низки поездов...
            Сам никуда уже не еду,
            Но если надо, то готов...
Из-за колон путепровода
На тепловоз глядим, глядим –
Я и щенок дурной породы
Со знаменитой кличкой Бим...
 
 
* * *
По расписанию водил
По рельсам поезда.
Из "паровозов", заводил,
И быть таким всегда...
            По расписанию иду
            Сегодня на урок
            И вас настойчиво веду
            Туда, где – будет срок –
По расписанию и вы
Внесете честный труд
В копилку добрую страны,
Начнете свой маршрут...
 
Путь
Я прочитал: идет экспресс, –
И перестук услышал стыков,
И захотелось позарез
Вослед бежать с мальчишьим криком.
Читал, что шел тяжеловес, –
            И слышал тяжкое пыхтенье,
            И вторил эхом дальний лес
            Так, будто хлопали поленья.
Читал, что встречный прогремел, –
И разряженье влилось в уши,
И шум в сто с лишним децибел
Вдруг навалился грузной тушей.
            Ищу озвученную суть
            Серьезных фактов и курьезов.
            Иду в стихи, чтоб новый путь
            Открылся к музыке от прозы.
А поездной тяжелый шквал
Гуляет по земным широтам,
И на дрожащих спинах шпал
Не высыхают капли пота...
            Нет у сотворчества границ,
            Как мир дорог не ограничен.
            Поэт во мне и машинист,
            Союз пристрастий органичен!
 
Подвиг машиниста
Œ
Не видать в переметах земли –
Март погоде не в силах дать лада.
Скорый поезд под утро вели
Машинист и помощник – бригада.
       Цокотал тепловоз, будто конь,
       Многосильный, во всем безотказный.
       Светофорный зеленый огонь –
            Пожелтел. И сменился на красный!
Перевел машинист рукоять –
Бурно выдохнул кран краснорогий.
У входного придется стоять,
У домашнего, скажем, порога.
            С неба дым повалился на снег,
            Истончав у глушительных камер.
            Поезд резко замедлил свой бег,
            У луча светофорного замер.
"Тьфу! Кобыле под хвост весь нагон!" –
Возмутился помощник устало.
Тронул тумблер – зажегся плафон.
Тьма чернильной за окнами стала.
 

Из мембраны хлестнул циркуляр:
"Машинист девяносто восьмого!
К вам навстречу... цистерны... соляр...
Машинист!.." – и опять слово в слово.
            И в прожекторных желтых лучах
            Показались вагоны... Все ясно!
            Лег на плечи непрошено страх,
            Страх за тех, кто не видит опасность.
И ответственность грузом легла.
И решение вызрело быстро:
"Отцепляй!" – и помощник стремглав
Соскользнул по ступенькам ребристым. 
         В жизни каждого есть рубежи,
            Но не каждый берет их героем.
            "Оставайся! Башмак подложи!.." –
Машинист передвинул контроллер...
           
Ž
Есть понятье простое – хочу
И набатное сложное – надо.
Я о первом – годами молчу,
Для второго –  горю сто раз на день!
"Перед мысленным взором его
                   Жизнь прошла..." – напишу, но не верьте.
                   Он был занят. Совсем не легко
                   Торопиться на встречу со смертью.
 
                                           
Разорвал телефонный звонок
Паутину моих сновидений.
Глянул в окна: пылал весь восток,
И бежали рассветные тени.
       В трубке бился поспешный доклад:
       "Столкновение... Вызван пожарный!.."
       Что-то я уточнял невпопад,
       Холодея от вести кошмарной.
Через десять минут мой "козел",
Завывая, скользил по дороге
Мимо спутанных диких жердел,
Замеревших в неясной тревоге.
 

Растекаясь, горящий соляр
Пожирал все живое в кюветах.
Полыхал в тепловозе пожар,
Освещая зевак неодетых.
       Появился помощник сквозь дым
       С лихорадкой безумья во взоре.
       Стал помощник в то утро седым,
       Стал он старше на ночь и на горе.
Паровоз подобрался с хвоста
К пассажирским уснувшим вагонам,
Чтобы поезд, вернее, состав,
Тихо пятясь, убрать с перегона.
            Ближе всех подошли к очагу
            Пять машин ярко-красной окраски.
            Кто к брандспойту, а кто к рычагу
            Порасчетно рассыпались каски.
Но как долго держался огонь
За стальные бока тепловоза.
И как долго текучая вонь
Вырывалась из пены морозной.
            Позже долго шипел автоген,
            Прожигаясь настырно в кабину.
            Вот пробился до сплющенных стен.
            Вот и их не осталось в помине...
 
Митинг траурный. Речи и плач.
Гроб закрытый смущает кого-то.
Виден только обычный кумач
И на нем черно-белое фото.
       Задрожал гулкой медью оркестр.
            Комья глины забухали глухо.
            Тепловозы завыли окрест:
Пусть герою земля будет пухом.
Это буду я помнить всю жизнь!
Вой тифонов, различных по звуку,
Тех, которые в крике зашлись,
Изливая прощальную муку...
 
Сорок дней пролетело. Забот,
Вдовьих слез, документов и справок,
Представлений, бетонных работ,
Оформлений и срочных доставок.
            Прочитали посмертный Указ.
            Прикрепили к бетону пластинку.
            За столом, где смеялись не раз,
            Погрустнели друзья на поминках.
 
Встретил смерть он геройски, в упор.
Обкатала профессия риском...
Где трава не растет до сих пор,
Оживляется вид обелиском.
            Днем и ночью бегут поезда.
            Голосят уважительным свистом.
            Это память друзей... Никогда
            Не забудут они Машиниста.
 
 
* * *
Все качу меж привычных откосов.
Что потом? Смакование слез?
Хоть люблю эту жизнь на колесах
И тружусь для привода колес –
Двадцать шесть, тридцать семь, сорок восемь –
Годовалые вехи пути –
Но уже – безотрадная осень.
А потом?.. Кто же хочет сойти?
 
 
* * *
Гремит минувшее во мне
Лавиной рельсовых аккордов.
Не паровозной старине, –
Я верен памяти рекордов.
Когда, презрев огонь и тьму,
Тащил с умением и силой
То, что досталось одному,
Чего двоим с лихвой хватило б.
     Хлестал в пути и снег, и дождь,
     Терзала соль лицо и тело,
     Но воскрыляла душу дрожь
     Паров, прогретых до предела.
Пишу уверенной рукой,
Взывая к жизни юной чистой
Доступной малостью – строкой
О непокое машиниста.
 
 
В бригадном доме отдыха
 
Какие сны у машиниста?
То пар поднять ему невмочь,
То конь железный норовистый
                                             На красный свет несет всю ночь…
Œ
Опять подъем. А с паром туго.
Вода ушла, в стекле лишь пар.
Опять в лоток подбросить уголь
Не успевает кочегар.
Синеет пар в стекле, как прежде.
Проверить краники тогда!
Опять затеплилась надежда,
Что в них покажется вода.
Опять комок в груди тошнотный,
Когда я, краник приоткрыв,
Вдруг понимаю: ничего-то
Не сделать больше! Будет взрыв!
Опять за миг до смерти верной,
Когда ее не миновать,
Проснусь. Да где я? Равномерно
От поездов дрожит кровать...                    
 
       
     Опять завывают натужно моторы,
     И воздух упруго стучится в стекло.
 Летит электричка на луч светофорный...
 Как много воды с той поры утекло!
И явственно вижу: маршрутный – зеленый,
Но – даже не верится – будто, потух?
"Нам красный!" – помощник кричит удивленно.
И сердце вдруг встало, и занялся дух...
     На левом боку просыпаюсь в поту я,
     Щека вся в узорах, помята, красна,
    И долго задачу решаю простую:
     Как быль отделить от кошмарного сна?
 
 
* * *
Поездам-рельсопевцам
Господин и слуга,
Я в кабине, а сердце
Убежало в луга.
Любит преданно тело
Тепловозную дрожь,
А душа улетела
Перепелкою в рожь.
Я трублю среди ночи
Со штурвалом в руке, –
Сердце эхом хохочет,
Прохлаждаясь в реке...
Не хожу больше в рейсы.                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                             Не хожу больше в рейсы.
Спит моя колея.                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                             Спит моя колея.
Сердце скачет по рельсам!
Ну!.. Опять без меня…
 
 
* * *
Слушай стуки стоустые – слушай!
Поезда утихают вдали, 
Где железо все глаже, все глуше – 
Непокойным стремлением душу
Под стыкованный звон одели!
            Чтобы рельсово-лунным отливом
              Бесприютность-тоску излучить.
             Чтобы – слушай! – не ныть сиротливо,
             По инерции – локомотивом –
             Ускорять бытие, – не влачить!
 
 
* * *
Я от реверса шел, молотка и лопаты,
От штурвала контроллера, стона колес.
Не работа, а долг – научить вас, ребята,
Чтобы верной дорогой вели тепловоз.
Не работа, а долг – с теплотою участья
Научить вас и петь, и в беде не пищать.
Дорогие потомки! Спасибо за счастье                            
Вам дорогу и песни свои завещать!
 
 
* * *
Поезд, опоры, несущие тросы,
Тонкие лучики стали двойной.
Если дорога железная спросит:
"Был хоть немного ты счастлив со мной?" –
Все позабудешь, но вспомнишь вот эти
Рельсы и провод, и встречный простор,
И от волненья не сможешь ответить,
Был ли ты счастлив?.. О чем разговор?!
 
 
* * *
               Когда у Пушкина с издевкой спросили, где его                                     служба, он ответил: "Числюсь по России..."
 
Когда б спросили с этаким мотивом
Меня, ответить бы по праву мог,
Что числюсь день и ночь с локомотивом,
По государству езженых дорог.
          Стихи и суть старательно стыкуя,
Волнуясь, гимн профессии пою.
Поэзию "служебную" такую
Люблю, как рыба чистую струю.
Пишу, мечтая стать своим поэтом
Для многих любящих дорожный труд,
Кто по кабинам, – не по кабинетам,
Служа державе, пониманья ждут!
 
 
 
 
СТЫКОВАННЫЕ ДУМУШКИ В РАЗЛАД

                                          
                              Счастье между будущим и прошлым. В настоящем –
                              Звон колес под поездом идущим, – не стоящим...
 
* * *
Ни глубоко ручьи текут, ни мелко –
Стальные, сталью режутся на стрелках,
 И, стуком каждый стык перебирая
 И ритмы сам свои перевирая,
Великий поезд в них нырмя ныряет
И повороты, вторя, повторяет.
   И что? И что привиделось такое –
         Устали мы от мира и покоя?
И треплемся в пути о чем-то вздорном,
Макулатурно-водочно-коверном,
          И объясняем вежливо соседям,
          Куда, давно ль... Мы едем, едем, едем
За берегами заоконной сини                                             
В нерастекаемость Руси...
Неисчерпаемость России.
 
 
Был сон и туманное утро
 
Проснулся. Сон в купейной темноте
Хотел соседям рассказать, но те
Свои смотрели сны, имея право
В награду за дорожные труды
Нагромождения белиберды
Вполне предпочитать тому, что здраво.
А вдоль снегозащитной полосы
Бежали волки или псы,
Теряясь в инее подножном,
Моим очерченные неспаньем,
Настроив серый мозговой объем
На голос мой, хоть это невозможно.
Я гнал из головы, отравлен сном,
Увиденное в промельке лесном –
Ни вспомнить, ни забыть. Казалось, что нам
Делить с дорогой – в миг преодолей.
Но бывшее, липучее, как клей,
Смешалось с быстрым бредом заоконным.
Не вам, скулящим поездам вослед,
Сыскать мне человеческий ответ,
Звериным одарив стараньем.
Вряд и соседям даже в полутьме
Я выразил бы то, что на уме…
Не будь оно для спящих слишком ранним.
 
 
* * *
            Выпускникам ж.-д. училища
Линейки не будет во вторник,
Политинформаций – в четверг,
Сгребает крейцмейсели дворник,
Которые мастер отверг.
Директор напутствовал строго:
"Надеюсь, вы взрослый народ…"
           И завтра, а завтра – дорога!
           Железная, только вперед!
 Вперед, где никто из вас не был,
 Стыкованный льется дуплет,
 Вперед, где высокое небо
 Всего восемнадцати лет!
 
 
В полосе отвода
 
За двумя обочинами –
Вечно озабоченная,
Грохотом известная
Линия железная.
            А в траве меж грохотами
            Молотками крохотными
            Бьют по наковаленкам
            Кузнечики маленькие.
Словно ладят новенькие
Серебринки тоненькие,
Чтобы меж травинками
Стали им тропинками.
 
Ночная дорога
Поездными огнями разорванный,
В щели окон проникнуть стремясь,
Ветер следом бежит, меж платформами
Оступаясь в кюветную грязь.        
             Тянет в небе неспешную борозду
 Тонкий месяц, как лемех, остер.
 Улыбается в рыжую бороду
 Пробудившийся в поле костер.
 
У светофора
Уснула, уснула стальная река,
В рассветной тиши утонула.
Змеино гремучила издалека
И вдруг отрешилась от гула.
            Над нею, над нею застыл светофор
 И деревом красным кустится.
 И ожили звуки: идет медосбор,
 И в куст возвращаются птицы.
Проснется, проснется "железка", когда
Проклюнется в красном зеленый.
Опять загрохочут по ней поезда.
Опять запоют перегоны...
            Уснула, уснула стальная река,
            В рассветной тиши утонула.
            Примчалась измученно издалека,
            На пару минут прикорнула.
 
Разгадка
Иду вдоль длинного состава
Груженых угольных гондол,
Стирая ветошью устало
С ладоней липкий солидол.
Меня невольно чем-то милым
Влечет к себе вагонный строй,
Могу взахлеб, неутолимо,
Бродить, как в детстве, час, другой.
Как в детстве. Вот она, разгадка
Нелепой нежности моей
И к тормозным стальным площадкам,
И к маркам каменных углей!
          ...Война, Сибирь... Малыш в испанке,
Во всем похожий на меня,
Со шкворневой вагонной балки
Сгребает крошево угля...
 
Остановка
Грозно вышла обвальная туча.
Поезд – в рев. Не прорвется никак.
Держит ливень иль встречная круча,
Но колеса искрят, как наждак.
Покорился судьбе скорый поезд.
Что же, плакать? О чем иль, о ком?
Тише, тише... и встал, успокоясь,
И пахнул домовитым дымком.
 
Из класса школьного
Чего родители ни прочат, –
Свой путь, как веру иль мораль,
Искать самим. Все дни. Все ночи.
И выбирать – так магистраль!
Из класса школьного – в рабочий,
От книг – на рельсовую сталь,         
Где поезда поют-грохочут,
Собой распахивая даль!
Из класса школьного – в рабочий,
Где перед каждым – магистраль!
 
Избушка
               Строят железные дороги, чтобы ездить. Куда и зачем? Л. Толстой
 
Отвернулась от рельсовой дрожи,
От уютных, как дом, поездов,
Кособока, ни кожи, ни рожи,
Отщепенка больших городов.
Обведенные синей эмалью
Два окна, будто в туши глаза,
А под ними нахальные мальвы,
Лопухи, лебеда, дереза.
Позади – и дорожные знаки,
И указанный ими режим.
А пред нею – пустырь, буераки
И вопрос: а куда мы спешим?
 
Поэтому
Обучая подростков отважной профессии,
Увлеченные взгляды мальчишек ловлю,
И тогда говорю им о русской поэзии,
О стихах и поэтах, которых люблю.
Не всегда имена или строки поэтовы
Им до сердца доходят: все могут забыть,
Чтобы дать подзатыльник соседу. Поэтому
Говорю о поэзии – им же взрослыми быть!
 
 
* * *
Реченька-речка стальная струится
В доброе утро – здорово, сестрица!
            Тянется лес, перед зорькой притихший,
Рад нашей встрече – здорово, братишка!
Ждет, улыбается поезду поле –
Отчее полюшко, здравствуй, родное!
            Светел наш путь, словно день этот ясный.
            Здравствуй, дорога железная, здравствуй!
 
 
* * *
Когда б не железная эта дорога
С мельканием солнца меж гулких колес,
Когда бы не поезд, когда б не отлого
Бегущие в небо то рожь, то овес...
            Когда б, говорю я, не эта дорога,
            Не поле, не поезд, откуда бы знать,
            Как это люблю я и как это много:
            Дорога и поезд, и поезд опять!
 
Высокая форсировка
Ты не только дорога, железное пенье, –
Ты извечная к лучшему тяга-стремленье.
            Ты не только вагоны, летящие мимо, –
            Ты разлуки-тревоги и встречи любимых.
Ты не только рабочая хватка-сноровка, –
Ты дерзаний моих и труда форсировка!
 
 
* * *
Белые, быстрые, разве угонится поезд?
Голуби, вам – в глубину и левей.
Поезду – прямо, упрямому. То есть,
Где машинисту до вас, голубей?
            Где же вы? Небо кружится, что омут.
            Воздух в кабине чуть-чуть глуховат.
            Думушки-голуби стелются к дому,
            Белые, быстрые – наперехват.
Весточки-вести, от сына иль дочки?
Что-то не пишут. Но писем-то ждут!
Белые, белые горькие точки,
Думы и поезд, – который маршрут!
 
 
* * *
За осенне-осинною охрой
Тепловозная сизая охрипь.
От вагонной змеящейся низки
Перестуки аукнули близко.
            Отдрожали двухструнные рельсы,
            По-хозяйски олень осмотрелся.
            Лес покоен от края до края,
            Дремлет силушка в нем корневая...
 
Дождь
Он по железной шел дороге
Со сталью стрелок вперехлест,
Большой, наклонный, брызгоногий,
Означив молниями хвост.
            Себя подбадривая громом,
            Стуча в кабинное стекло,
            Встречал в упор по перегонам,
            Где все бурлило и текло.
Но убедившись, что движенье
Остановить собой не смог,
Смахнул все тучи в раздраженьи
И повалился в дальний лог.
 
 
* * *
Сдав напарнику смену, диспетчер
На балконе дивится на вечер.
            Сквозь арбузно алеющий вырез
            Косо месяц на станцию вылез.
Продолжает засовывать астры
Операторша в радиораструб.
            Так игриво себя оглядела, –
            Дрогнул тополь и сделался белым!
А внизу разбегаются с горки,
Громыхая, отцепы разборки...
            Наглядеться не может на вечер
            Маневровый охрипший диспетчер.
 
 
* * *
Метро тоннельностью тонально.
Окно вагонное зеркально
Нас, пассажиров, умножает.
И долго думаю стихами,
Что я подавленно стихаю,
Что гаснет взор и ум строжает...
Метро тоннельностью тонально.
И это было бы печально,
Когда бы мы не прилетали
На наши станции, где снова
Дары общения и слова
Мы обретали, обретали...
 
 
* * *
С малых лет судьба – лебедь черная
Тяжесть-груз дала – безотцовщину –
Мне в дороженьку не просторную,
А горюч-травой позаросшую.
А потом судьба – лебедь черная
Привела на сталь магистральную,
Увлекла дитя черной формою,
Золотые дав мне регалии.
Как в пути, судьба – лебедь черная,
Растеряла ты одностайников.
Не друзья вокруг – травы сорные,
Собутыльники, состаканники.
Что, судьба моя – лебедь черная,
Поседела ты, не стремишься ввысь,
Стала старчески непроворною,
Грустно топчешься у кормушки лишь?
Эй, судьба моя – лебедь черная,
Так и будешь ты плакать в горе все?
Стань, судьба, как я – непокорною!
Обернись орлом – мы поборемся!
 
 
* * *
Бег поездов не мной отлажен...
В запале сердце. Сердце – вон!
Заметил кто-нибудь пропажу?
Никто! Все также длится гон.
            От бессердечия и длится...
            Отвергло б сердце канитель,
            Когда возврата нет к синице,
            А впереди – где журавель?
 
Поезд
Пунктиром окон погасил
Состав закатные лучи.
От тепловозных конских сил
Осталось несколько в ночи.
            В зеленой узкой полосе
Сверчат кобылками они,
            Гуляют эхом по росе,
            Дробясь на беглые огни.
Вновь умеряет дрожь земля,
Вновь принимает звездопад.
Те, что отстали от себя –
Чу! – возвращаются назад.
 
 
* * *
Очнусь от дум.
А рельсы далеко
Теплом струятся так, что незаметно,
Что день и ночь служили беспросветно,
Не многотрудно будто, а легко
Разбросанные временем и ветром
На них сходились тонно-километры.
Очнусь от дум.
От рельсов далеко.
 
Руки
Руки пэтэушников
Не совсем послушные,
Молотками сбитые,
В спешке не отмытые...
Надобно пристрастие
К делу, долгу мастера, –
Сделать их красивыми,
Чтобы все – под силу им,
Закалить до твердости
И рабочей гордости!
 
 
* * *
Спешу прощаньем насладиться!
Уходит скорый без гудка.
И в белом вымахе рука.
Прощай! Косится проводница
В шинели черного сукна.
Не отстает, парит ворона.
Стою в проходе у окна...
И там стою, в конце перрона...
 
 
* * *
Среди голов, зело раскудренных,
Повесив сонную свою,
В электропоезде заутреню,
Привычно тесную стою.
            Несемся мы с точильной скоростью,
            По моргновениям, не вдруг,
            Роняя сна и яви прорости
            Из размыкающихся рук.
В бреду колесного икания
Astron мерещится и дом,
Где астроном не я, – фантом.
            Где в двух парсеках привыкания
            Все промережено крестом –
            Звезда мечтает… о пустом.
 
 
* * *               
...личность – это всего лишь путь. А. де Сент-Экзюпери
           
            Значу ли я что-нибудь без дороги?
            Без поездной день-и-нощной тревоги?
Без горизонтов, летящих по стали?
Без постижения близости дали?
Значу ли я что-нибудь без дороги
Мимо покоса, где аист на стоге,
Мимо реки, где налимы в глубинах,
Мимо села, где заря на рябинах?
Значу ли я что-нибудь без дороги –
Памятной стежки к моей недотроге?
Без материнских крестьянских морщинок?
Без многолюдных крестин и поминок?
Значу ли я что-нибудь без дороги
По перевалам туда, где итоги
Общелюдских представлений о счастье?
Все ль принимали в движенье участье?..
            Значу ли я что-нибудь без дороги,
            Пройденной мною одним среди многих?
 
 
* * *
Не глупо ль восклицать, – кто выдумал все это:
Игру излучий вдоль железного дуплета,
Путь легкий паровозу и барану в стаде
(Ведут вожак и рельсы спереди и сзади),
И замыкаемость путей постыдной ленью,
И пресмыкаемость людей почти тюленью,
Лунающее эхо в нежити подлунной
И глупой-глупой жизни равенство с разумной?
 
 
* * *
График свой имеет каждый поезд,
А билеты – разницу в цене...
И грехов чужих или достоинств
Не пытайся ты найти во мне...
 
Наши дороги
Еще из древней русской рани
В какие? – ближние – края,
В какое время? – в наше – манит
Людей земная колея.
Прошли то круто, то отлого
По нас – попробуй увильнуть! –
Воловья узкая дорога
И необъятный Млечный путь.
Прошли две ниточки стальные,
Проселки, грейдеры, шоссе
К сердцам! – и связи остальные
Вплоть до тропиночки в росе.
И для меня они родные:
И – только скрип! – чумацкий воз,
И – несть числа! – перекладные,
И подвагонный пляс колес,
Когда душа вдруг разбежалась
Под перестуки – рвется влет! –
Что позади? Изыди, жалость! –
А зов надежд – вперед, вперед!
Что впереди? Подумать строго  –
Все исчезает без следа.
И я исчезну. И дорога
Из ниоткуда в никуда!
 
 
Матери      
Будто ветер людей разметал.
Было время – не глядя, рубили.
Паровозы – огонь и металл –
Им дыханье в пути огрубили…
            С одиночеством свыкся, представь,
За работой не мучаюсь мукой.
Неужели и узы родства
Разрываются с каждой разлукой?
А наездом – возможно ль связать?
Только сны не приемлют разлада.
В них "прощай" не приснится сказать.
В них прощенье бы высмотреть надо...
 
 
          Движение
Постигнешь паузу не вдруг
На вечном рельсовом концерте.
Тсс...
Тишина лишь странный звук
Несправедливости и смерти.
Чу!..
Угадаешь ли мотив
Ледащих, словно динозавры,
И норовящих выжрать лавры,
Ни мигом жизни не платив?
            И сердце гневно застучит,
            Как по мосту ведомый поезд.
            Движенье –
            Жизни меч и щит,
            И справедливости в ней поиск!
На реках, изрезавших землю,
Гремят поездами мосты.
Судьбу, как дорогу, приемлю,
Несущую от суеты.
            Куда-то куркульные тети
            Везут недовыпивших дядь,
            Покорно притихших в расчете,
            Что скоро нальют им опять,
            Которым до риз надоело
            Движение, как баловство...
А мне оно – главное дело,
Дороги земной существо!
 
Путейцам
Путейцы славные! Стихи вам
Я посвящаю, не тая,
Что магистраль – моя стихия,
В пути – поэзия моя!
     Мотор дрезины, словно сердце,
     Опять стучит в стальной груди,
     Опять сияющие рельсы
     Текут ручьями впереди.
Друзья мои спешат с рассветом
В своем управиться "окне",
И апельсиново жилеты
На шпальном светят полотне.
     Здесь лечат крошечный отрезок
     Необозримого пути.
     Здесь балльность ноль – вот наше кредо! – 
     Решил сплоченный коллектив.
Стремлюсь и я, с бригадой в ногу,
Впечатать свой посильный след
Строкой в железную дорогу,
А не в заиленный кювет.
     Чтоб рифмы с нужным делом вровень,
     Рабочим пафосом полны,
     Забились мощным током крови
     В сосудах транспортных страны!
 
Вагоны
В депо собрались после длительных странствий
Из дальневосточия и казахстанствий
Познавшие все перегоны-перроны
Вагоны, вагоны, вагоны, вагоны.
            Ушли через двери свиданья-разлуки,
            Заботы ушли через окна и люки,
            Лишь каждая щелка и нощно и денно
            Хранит перемены, судьбы перемены.
Затем, чтоб несли их по нашим дорогам
И верно служили удачи прологом
Познавшие все перегоны-перроны
Вагоны, вагоны, вагоны, вагоны.
 
Дорога
Как дорога петляет! Подъемы вблизи незаметны,
И уклоны малы, только шпалы – быстрей и быстрей!
И над рельсами мчатся, свиваясь в прыжках несусветных,
Перегонные тени, лучи поездных фонарей...
            Да и мы – все спешим, то ее возлюбя, то ругая,
            Сатанея от света, карабкаясь кротко из тьмы,
            А оглянемся – стоп! – чья дорога? – не наша, другая!
            Но кого убедишь, что по ней отмелькали не мы?
 
 
* * *
Не только созерцать пути-дорожки,
Турусы на колесах сочинять,
А поездною молнией-застежкой
До горизонта сталь соединять!
            Не только у забора о коварстве
Стихи растить, "не ведая стыда", –
            Свою державу строить в государстве,
            Внутри которой двигать поезда!
Друзья, вы поняли б меня немного,
Когда б сквозь труд могли двойной пройти,
Пройти, как я: железную дорогу,
Поэзию... – счастливые пути!
 
 
* * *
До свиданья, до свиданья!                    
Наконец, я без забот
Окунусь по расписанью
В поездной круговорот!
Никаких решать не надо
На ходу – никак, совсем,
Мировых и тех, что рядом,
Наших внутренних – проблем!
Неудобства? Есть немного.
Но привычкам изменя,
Буду спать. И пусть дорога
Отвечает за меня!
До свиданья, до свиданья!
Оставляя вас, друзья,
Заявляю на прощанье,
Что люблю дорогу я!
 
 
 
 
 
У ДОРОГИ – ЖЕНСКОЕ ЛИЦО?
(от станции Любовь до станции Разлука)

…В краю озер и вековых берез
Укрыться в толще белого тумана
Мечтается под благовест колес
За столиком вагона-ресторана.
Темнеет. Окна редкие в ночи
Летят навстречу, и живут за ними
Счастливцы, у которых нет причин
Для тягостных раздумий в этом мире.
 
   А утром видишь частоколы, грязь,
На кольях – ржавые то ведра, то канистры...
Ночная блажь, откуда ты взялась
И почему растаяла так быстро?
Убогих деревень печален вид,
Безрадостны пустые полустанки;
И вдруг почувствуешь неодолимый стыд
Скучающей и сытой горожанки...
                                  М. Умурзакова
 
Мой первый паровоз
 
Умирает с веком железный конь.
Ты в сердце память о нем не тронь! С. Беньяминов
 
За дальней стрелкой заржавелой
И позабывшей гром колес,
Под ощитовкою дебелой
Стоит мой первый паровоз.
     Он в окружении таких же
     Застыл усталых горбачей.
     Мне подойти бы к ним поближе,
     Чтоб рассмотреть, который чей.
Где мой "ФД" широкотрубный?
А где друзей моих "СО"?
Да время – время выбрать трудно! –
Влечет, как белку колесо.
     И стал во сне меня тревожить
     Мой первый в жизни паровоз:
     "За что отставили, за что же?
     Ведь, как велели, вез я, вез!"
Как будто, я, спокойный внешне,
Иду вдоль ребер котловых,
Потом осматриваю клешни
Звенящих дышел поршневых...
     И так все ночи – снится, снится
     Мой самый первый паровоз
     И, будто конь живой, лоснится,
     И в путь готовится всерьез.
Чуть потерпи, мой конь железный!
Вот завершу свои дела –
И в рейсе, первом бесполезном,
Закусим оба удила!
     На тихой станции безвестной
     Среди немереных полей
     Найдем в кругу красавиц местных
     Подругу юности моей.
Пока ты, фыркая в цилиндры,
Отдохновенно подымишь,
Мы оторвем фокстрот и линду,
Вздымая уличную тишь.
     Потом, пока ты чистишь топку,
     Мой верный первый паровоз,
     Я ей скажу, целуя робко:
     "Тебе любовь свою привез..."
Как жаль, – доставить мы не можем
В реальный мир всю радость грез...
А ведь тебе приснилось то же,
Мой милый первый паровоз!
 
Взгляд машиниста
Он вдоль состава бросил взгляд –
В кривых оглядывать положено, –
А взгляд в девчонку влип и рад,
И сердце стукнуло встревожено:
Умчался старый чистый взгляд
Почти на тридцать лет назад...
Где ничего не подытожено.
 
 
* * *
Под музыку дизельных тактов
На дальние въехав пути,
Гляжу с тепловоза, и как-то
Некстати теплеет в груди.
     Ужель допустила промашку
     Предзимняя злая пора? –
     Белеют живые ромашки
     Меж плит грузового двора!
Лучатся ресницы наивно.
Зеленые с карим глаза.
Ужели ромашкам не видно,
Что снег им несут небеса?
     Совсем не для мух бело-ройных
     Так снежно ромашки чисты,
     И с нескольких кустиков стройных
     Я нежно снимаю цветы.
 Так хочется трижды папаше
 Цветам запоздалым подстать
 На белых ресницах ромашьих
 О "любит – не любит" гадать!
 
В поезде
Плечо твое. И дробь колес.
И ресторан. И кофе поздний.
Ты понимала – не всерьез.
А я надеялся – серьезно...
Лежал я скованно потом,
И в сердце ты лишь – билась, билась.
И не жена мне, и не дом,
А ты, целованная, снилась.
Они – работа там, семья –
Как хлеб и соль необходимы...
Вода живая ты моя,
Нет, плод волшебный молодильный!
 
 
* * *
Когда меня уносит поезд,
В прохладном таинстве купе
На храповицкого настроясь,
Хочу печали о тебе.
Не по моей душе прощанья,
Восторги встреч без всяких норм
И бестолковые метанья
На грязных противнях платформ.
            Не по душе и телеграммы:
            "Таким-то поездом встречай", –
            И беззакусочные граммы,
            И на ходу коварный чай.
Не по душе и слез потоки,
Букетов розничная кровь,
Стоянок сорванные сроки
И отправленья вновь и вновь.
            В поездке каждой то же, то же...
            Лишь утешаюсь тем в пути,
            Что я могу, на полке лежа,
            Уйти во сны... К тебе уйти.
 
Лунно-ветреная
Стыла ночь простоквашей на блюде
Под негреющим светом луны.
Вдоль вагона спешащие люди.
"Есть билеты?" "Постели нужны?"
За луной синий лес увязался.
От избытка растительных сил?
Глупый ветер откуда-то взялся.
Озорно зоревать пригласил.
Он помог поднести проводнице –
Последембильно весел – ведро.
Потерялись меж тучами лица.
Голубеет луною бедро.
"Дурачок, – шепчет лунная ветру, –
Я старуха, тебе говорю..."
Ночь дрожит. И летят километры.
И впивается поезд в зарю...
"До свиданья", – по-воински здраво.
"Все путем, хоть росточком ты мал".
Что писала в окне слева вправо?
Справа влево – не все понимал...
 
 
* * *
Мы говорим о разном разно,
Равно лишь губы горячи.
На рельсах наших от соблазна
Неравновесие в ночи.
Когда, зачем и правда ль – крикнул:
"Ты что таращишься, звезда?"
К земле доверчиво приникнув,
Беспутно вторят поезда...
 
В купе
Глотает время дребезжаще
За чаем – хочется, не хочется,
Ломает сахар – слаще, слаще! –
Ни от чего вдруг одиночество.
            Сугробный лоб застружно морща,
            Обречено всю ночь ворочаться,
            Чем больше стыков, – горше, горше! –
Невпроворотней одиночество.
 
Скоро
Как радешенек был!
Что в купе волей случая
Он к попутчице вплыл,
Будто в сети везучие.
На край света с собой
Звал, бедово рискующий.
Что раздумывать? – "Мой!" –
Взор ответил ликующий.
Отражались в стекле
Зыбко жаркими лицами.
Разлеталось во мгле
Нечто белыми птицами.
Вышел в ночь. – "Позвони..."
Ветер съежился боязно.
Как пропали огни
Скоро скорого поезда.
 
 
* * *
Расставанья – как потери,
Обнимаясь, в них не верим,
Но уходит поезд без гудка –
"Ваших нет тут-ту!" – издалека.
 
 
 
МАРШ УКРАИНСКИХ ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНИКОВ
Желтый, зеленый и красный –
Наших сигналов цвета.
Труд поездной – ежечасный,
Встреч и разлук суета.
Желтый, зеленый и красный –
Мчатся привычно цвета.
Здравствуйте: путь безопасный,
Скорость, комфорт, красота!
Желтый, зеленый и красный –
Древнего края цвета.
Вид удивительно разный,
Милые сердцу места.
Желтый и синий – прекрасной
Родины нашей цвета.
Путь к процветанию ясный,
И перспектива чиста!
 
 
СМЕХОПУТËВАЯ РИФМЕТИКА
 
Поездные разговоры –                          
Аж краснеют светофоры!                     
                                                            Юмор – субстанция честно беспечная,                                                                Лишь у тупых далеко не в чести.                                                                           Сея разумное, доброе, вечное,
                                                            Поезд судьбы помогает вести...
 
     Натуры (стихи паровозной сборки)
           
            Старый паровоз колеи не испортит, но кто ему даст, если на ней, нынешней, с самого рождения форсят младорылые электровозы и тепловозы?
 
V
Жил-был Паровоз.
Работал – жил.
Перестал – не стал
Жить-быть, а – был!
 
V
– Полюбила паровозы я... –
Подло била их Коррозия!
 
V
Паровоз бросал упреки:                       
– Шпалы, Рельсы – лежебоки!
*                 
И паром шипел меж оглобель путей:
– Народу беспутного – больше людей!
 
V
Паровозик – Паровозке:
– Дашь парку?
– Я в отморозке!
– Въеду в буфер между фар!
– Отвечаешь за базар?
            – Тут… – и сделал…
Чем не пара –
Вот и общая запара.
…Обманула во все дышла –
Замуж все-таки не вышла!
 
V
Кобыла справилась у Брички:
 – Что скажешь ты об Электричке?
   – Она не мы, стрелой летает…                                             
   Но, жаль, оглобель не хватает!
 
V
Стыдил Дорожку Пылесос:
– Ты пыль, вагонная подстилка! –
Но пылко целовал взасос,
Едва вставлял в розетку вилку.
 
V
Подъем к высокой нравственности крут:
Не въедешь в Результат, минуя Труд.
 
V
            Постой, паровоз, не стучи… Те колеса истории
При отправлении свистели паровозы...
Не зная, что их ждут метаморфозы –
В электровозы, тепловозы…
 
 
    Ужастики пассажирные
                                                                                                                                                                                      "Уехать – это чуть-чуть умереть".                                                        Но умереть – это очень уехать! А. Алле
 
В эпоху электричества и пара
Вступила на вагонной крыше пара
В случаянный анальный акт.
С контактным проводом вошла в контакт.
            Чуть откачали, но осталось фактом –
            С тех пор не тянет погоревших к актам.
 
Смотрим в окна с ужасом, застыли мы рядком:
"В случае аварии разбейте молотком"?
 
Электричка в ночь бежала.
Мать спала, она устала.
Не мешая, дочь, не слышно
На своей платформе вышла,
            Чтоб в отстойных электричках
            Подработать клофеличкой,
            Лопухов неприхотливо
            Завлекая выпить пива...
И сползла мамаша на пол:
Испугалась тех, кто лапал,
Кто попутно вещи сцапал, –
            Испустив спросонья вдруг
            Из-под юбки стыдный звук
            Под колесный перестук...
 
Я телепульт в экран полдня вонзал –
Как ни включу канал – реклама!
    Вскочил в авто, помчался на вокзал –
    Врубил "Маяк" – звучит реклама!!
Сел в поезд, в бар-вагон, где телезал –
Пошел поесть, вхожу – реклама!!!
 
  
   Прощаясь, мне яд предпочесть или пояс?
   И то, и другое – фигня!
   На рельсы лишь лег, и, глядишь, скорый поезд
   Прощально глядит на меня...
 
            Показалось выглянувшей даме –
            Голую луну меж поездами... –
Трах-тах, трах-тах, трах-тах, трах – туда,
Трах-тах, трах-тах, трах-тах, трах – обратно:
            Каждой ночью эти поезда –
            Голую лунищу – многократно!
 
 
   Ужастики служебные
      
     Будьте человечны: если ваш сын не различает цветов, лучше сделайте его критиком искусства, чем машинистом-железнодорожником.
                                                                                                        Реми де Гурмон
 
Идет меж рельс – красива и стройна,
Как с коромыслом от колодца.
Свищу, дрожу: оглянется она
Иль тормозить-давить придется?
 
Маленький мальчик играл у дороги.
Поездом – хрясь! – переехало ноги.
Добренький дядя в путейской фуражке
Взмахом кирки успокоил бедняжку.
 
От цветения вишен обходчик пьян?
То ль от вздохов мазутных шпал?
А вот грохнулся вниз головой в бурьян,
Где не первый алкаш пропал…

 
Как бы, убийствами
Рук не пачкая,
            С глазами чистыми,
            Будто небо,
Давить ходящих по рельсам пачками,
И, чтоб за это ничего не было?..
 
Если б я выбирал, как уйти на тот свет,
Предпочел бы не мчащийся поезд, – квартиру,
В ней бы умер во сне, а не в рейсе, как дед,
И не с криками – так, как его пассажиры.
 
Тряхнуло током на похмелье?
Но во все зубы улыбайся.
Верь: будет свет в конце тоннеля!
Верь: без вмешательства Чубайса!
 
 Молчание – не золото
m
В электропоезде безжалостно
К дверям прокладывает путь
Без "извините" и "пожалуйста"...
И в этом сказанного суть...
 
m
Несет несессер "дипломат",
Тем вызывая в давке мат.
 
 
Купание красных коней
 
      После явления в 1912 году "Купания красного коня" Петрова-Водкина – сотни картин назывались также, тысячи литературных произведений были написаны на схожие темы – от "Пантократора" С. Есенина до памфлета лауреата Антибукеровской премии А. Иванченко…
 
Хорош паровозам кататься!
Даешь паровозам купаться!
 
И, красные скинув колеса,
Попрыгали в реку с откоса…
 
Один лишь валялся без дела,
И мывшихся это задело.
 
Пошли тут свистки и упреки:
Мол, рельсы, те – да, лежебоки.
 
Мол, это – усталость металла… 
Ведущим ржаветь не пристало!
 
Все было бы тихо и гладко, –
Услышали стражи порядка.
 
Стыдили, что каждый был босым,
Купаясь вне рельс, бесколесым!
 
Ворча, паровозы обулись –
Законно уже окунулись…
 
Видал бы Кузьма Петров-Водкин.
Картины такие – находки!
 
 
     Телеграммки    
Дочка матери прислала:            
"Выезжаю мужем Алла".
Та в ответ: "Мужей не мучай
Поездами ездить лучше"!
 
 
  Никуда не денешься
Покуда Каренина не увлеклась,
Была осторожной...
Любовная линия пересеклась
С железнодорожной...
 
      
    Вы как мы
Мы к вам – с уважением,
Вы нам – одолжение.
Мы вам – телефончик,
Вы нам – в срок вагончик.
     Мы вам – как подмажешь,
Вы нам – так поедешь.
     Мы вам – мягко стелешь,
     Вы нам – жестко спать.
 
 
Пассажирский сервис
Гляжу в окошко с грустью сладкой
На пир путейцев у посадки.
А у меня ни крошки нет,
И мой запасливый сосед
Сует мне хлеб и два яичка
(И что за вредная привычка –
Такую пищу есть в дороге?).
Его жена косится строго,
И сухомяткою давлюсь,
И на дорожный сервис – злюсь!
 
 
Ремонт на вокзале
Здесь в борьбе с опозданием
Поездов – удвоение
В существующих зданиях
Новых мест для сидения!
 
         
          Про это
 
Œ
Вскочил в электричку! Сам черт мне не брат!
Спешу в Путинбург-Петроград-Ленинград.
            С попутной волной залетел в середину,
            Свернули мне шею, сгорбатили спину,
В затылок уткнули такущий рюкзак,
Что даже глаза не подымешь никак,
            Но все-таки едем! И этому рад.
            Но на уши вешают этакий мат –
Ни в сказке сказать, ни пером описать –
И про гениталии, и про перемать, –
            Что сходу наполнился этим вагон –
            Ни сесть и ни встать, чтобы выскочить вон...
 

Иной размер стихов зову на помощь,
Чтоб выразить возникший интерес...
Я понял, что испытывает овощ,
Который помещается под пресс.
            Но оказался в женском окруженье
            И ощутил такой подъем всего,
            И этакий прилив воображенья,
            Что кумпол чуть не лопнул от него!
Восторг и пламя, и мороз по коже,
Что тет-а-тет бывает не всегда!
Да будет теснота
друг молодежи!
Да здравствуют электропоезда!
 
w
Вновь электричка. Толчея.
Устало-резкое качанье.
Внецицеронная ничья
Между молчаньем и мычаньем.
            Типичен пиковый часок.
            Вновь за спиной дух чуждой плоти
            Нос раздражает, но висок
            Стучит легендою о Лоте.
А вот и легкая рука
К моей на поручне прижалась.
Что хуже: запах чеснока
Или духов дешевых? Шалость
            Сравнений будоражит ум,
            Но тот, спасаясь в полудреме,
            Рифмует что-то наобум
            О дочерях, жене и доме.
 

В поездке жить не запретишь
 
ƒ 
Трижды в неделю за сто светофоров
Радостно мчит машинист от жены.
Брешут: за каждым из тех светофоров
Ждет машиниста она априори –
То ли любовь, то ль вина без вины?
 
 
ƒ    
В среду был на Люде,
В пятницу – на Лизе.
То ли лизоблюдил,
То ли блюдолизил –
Знатно машинистил,
И, подсвистнув, вчистил.
 
 
    На маневрах
– Чем занят полусуточно,
Что мокрый, впору мылить?
– Делов-то. Если шуточно –
Подъедь, заедь и выедь!
 
 
Тили-тили тесто...
Привязался к железной дороге,
Будто к женщине или нежней –
Если следовать правилам строгим, –
Женихом щеголять бы при ней!
            В самом деле – и трудимся вместе –
            Пассажиров и грузы везем, –
            И обязан я многим невесте,
            И подходит она мне во всем:
Полюбил день-и-нощные ритмы,
Строгий рельсовый блеск по душе.
В самом деле – похожи на вид мы,
Пригляделись, привыкли уже...
            Нарушаем житейские нормы,
            Но, друг к другу взаимно стремясь...
            Может, браком пора бы оформить
            Наши чувства и давнюю связь?
 
 
    Примета
Если первый рейс назначить в пятницу,
То при тяге поезд будет... пятиться!
 
 
    Пожизненный срок?
     Приговорен я судьбой, не судами,
     Дали-дороги делить с поездами,
Жизнь пересечь по стальной директрисе.
Мной приговор с легким сердцем подписан.
     Нет, не приму защитительной версии:
     Сладостней воли оковы двурельсия!
 
 
     Кровать
 
                               Что ты смотришь на меня, раздевайся, я твоя!
 
               Вечно у нас в России стоит не то, что нужно! В. Черномырдин
 
Сколько есть на земле монументов,
Сколько будем их впредь открывать.
Вдруг – однажды разрежется лента,
Упадет покрывало... – кровать!
            Удивительный памятник этот
            Может, сразу шокирует нас:
            Да, живучи каноны эстетов
            На подкорковой матрице масс.
По традиции на пьедесталах
Самолеты и танки стоят,
Паутинят решетки кристаллов,
Паровозы вот-вот задымят.
            А подумать, так много ли в жизни
            Мы у этих машин провели?
            Да, стояли на страже Отчизны.
            Да, вникали в секреты земли.
Да, небесную высь рассекали...
Но зачем от себя нам скрывать,
Что, какой бы мы путь ни искали,
Выводила всех в люди... кровать?!
 
 
          Плюс–минус
            Каждому, по Библии, – свое.
            Мне судьба – железная дорога.
            Чтоб сложилось все внутри нее,
            Надо вычесть. И совсем немного:
            Клептоманию и дурачье...
 
           
      Перед отходом поезда к Рынку
Чтобы в дни открытости и гласности,
Не забыли прежние опасности,
С потолка зловещее срывается:
"Осторожно, двери закрываются!"
 
 
     Преемственность?
Искал помощник – машиниста...
      – Был. Принял граммов триста
      С прицепом. В вытрезвитель взят.
– Налейте триста пятьдесят!
 
 
     Стрелок расчета пожарного поезда
– Прикид с иголки, ирокез блестит,
Кури и спи, вокруг слоняйся –
Кайфуй, как хошь, красив и сыт,
Но как пожар, – хоть увольняйся!
 
 
     Железнодорожье
С утра просыпаешься бодрым,
Подобно пружинке на взводе,
И хочется жить и работать…
Но к вечеру это проходит!
 
Железнодорожник, дорожник железный,
Замученный к ночи ходьбой бесполезной,
Встречает закат или поезд на стрелке,
Мечтая о женщине в теплой постельке.
             И ставит на стыке состав запятую,
             И шпалы в смолено-инейном поту, и
Грозится погода метелью, похоже,
И на фиг бы это железнодорожье!
 
 
            * * *
В железнодорожье с трудом
В поездках кемарил все ночи,
Склоняясь лишь к слову – дурдом!
Нет, слов не придумать короче!
 
 
Честнушки
Разгорелся как-то спор
Меж фигур мадам Тюссо:
      – Открывал я светофор…
      – Я открыл же – колесо!
*
На путейском околотке
Уважают женский труд:
Бабы тянут, как лебедки,
Мужики учет ведут!
 
 
     Безымянщина
 
V
На реках, изрезавших землю,
Гремят поездами мосты.
Судьбу, как дорогу, приемлю,
Несущую от суеты.
            Куда-то куркульные тети
            Везут недовыпивших дядь,
            Покорно притихших в расчете,
            Что скоро нальют им опять,
            Которым до риз надоело
            Движение, как баловство...
А мне оно – главное дело,
Дороги земной существо!
 
 
V
Прошлое наших путей сообщения –
Это великий шелковый путь.
Их настоящее, по сообщениям, –
Тоже великий... шоковый путь!
 
 
V
Хороший машинист –
Как честный шахматист:
Как взялся – так ходи,
Взял поезд – доведи!
            Ведь поезд бросить –
            Срамом труд покрыть,
            Стыдней, чем бросить
            Пить или курить!
 
 
V
Всего безопаснее те поезда,
Которые нас не везут никуда.
 
 
V
Он множество дорог исколесил,
Вагонами и паровозом тертый.
– Куда б еще мне? – у жены спросил.
Ответила – пошел пешком он... к черту!
 
 
V
Души тех, кто нищи и убоги,
Успокоить могут лишь дороги.
По миру пустить хотели многие.
Полюбил железные дороги я...
 
           
V                                                                              
                               Любите не себя в локомотиве, а локомотив в себе.                                                                                 Машинист Станиславский?
Ты все мне в жизни долгой дал:
Рабочий стаж, мечты паренье,
Любовь, характера металл
И радости стихотворенья.
Когда б могли мы, не шутя,
От прежних отчеств отказаться,
Взамен бы стал, наверно, я
Локомотивовичем зваться!..
 
 
V
Как пафос труда передать молодым?
К трубе паровоза привязывать дым?
 
 
V
Пройдя сегодня реостатный стенд,
Электровозы выставляются на тендер.
А к паровозу прицепляли сразу тендер –
Обслуживать его. Что в переводе – tend.
 
 
V
Сбиться с пути захотел бы – не смог:
Толком не знал ни одной из дорог.
Может быть, в детстве еще перенес
Очень тяжелый синдром-паровоз?
 
 
V
Качает плацкартный... И трезвый солдат
Не сможет пройти мимо встречных девчат!
 
 
V
Лежит Прасковья
Из Подмосковья…
Пока привстала – мужики прошли.
Ну, понимаешь, мужики пошли!
 
 
V
– Стоит у каждого столба –
И скорый поезд? Враки!
Жалеют технику – слаба?
      – Да просто год Собаки!
 
 
V
Отошел мой поезд от перрона,
Сзади опостылевший вокзал,
Пассажиры машут из вагона:
Снова я на поезд опоздал!
 
 
V
– В какой же ходишь класс, а, шпингалет?
– Я в третий. – "Молодец, где твой билет?"
– Мне, дядя контролер, еще пять лет!..
 
 
V
Когда он за проезд кладет в карман,
Ругаться за падло с проводником...
Слабо, назло ему, взяв чемодан,
С подножки спрыгнуть да уйти пешком?
 
 
V                                                           
Пассажир, как идиот, 
С рожей непотребной,
Из ширинки достает –
Говорит: "Служебный".
            Только тетка-контролер –
            Опытная очень.
            Мельком глянула: "Позор!
            Он у вас просрочен!"
 
 
V
Писатель-прозаик
И комик-поэт
Решили про "заек",
Не бравших билет
В попутный им поезд
В течение лет,
Придумать памфлет,
Не пúсать устроясь, –
Писáть в туалет.
            Так в "заячью" шкуру
            Вошли, будто в роль,
            Что влипли там сдуру –
            Застукал контроль!
 
 
V
Здесь, в купе одноместном –
Унитазная бездна –
Тяжело. Но пинаешь педаль –
Все, что было, уносится вдаль.
 
 
V
А если изготавливать билеты на проезд
Как листовой колбасно-овощной деликатес?
Их можно не бросать, пробив компостером, а есть!
 
 
V
На обратные билеты
Цены равные, а зря:
Можно вам "туда" не ехать,
Не вернуться же – нельзя!
 
 
V
Охвачен "поэтическим" экстазом,
Ты в рифму исцарапал весь вагон.
Как жаль, что не потребовал ни разу
Тебя к священной жертве Аполлон...
И к изоляции – закон!
 
 
V
– Зеленый! – с чувством говорит Она,
И выбирает Он позицию –
Любимую в любые времена,
Хоть в Кама-Сутру не занесена…
Ферродорожная традиция!
 
 
V
Водили поезда когда-то
Один по рельсам за одним.
Но обводили нас девчата
Вокруг всех шпал, крутя... с другим!
 
 
V
Прошла поездка так паршиво,
Что ничего не лезет в глотку.
Отводишь душу кружкой пива,
Которым запиваешь водку...
 
 
V
Вот проводник, – не проводница,
Его мужчиной сделал Бог.
А разве сам бы он не мог
Перед поездкой хоть побриться?
 
 
V
– На верхней полке ехал. Все упасть боялся…
            – Так почему с другими ты не поменялся?
            Да неужели, дед, и тут нужна опека?
– А не с кем было, внук. В купе – ни человека!
 
 
V
Не жаль, что – все, ушел мой поезд,
Все за отбывших беспокоюсь.
Они еще бы ездить рады,
А никуда уже не надо...
 
 
V
Три власти правят. Исполнительная,
Судебная и представительная…
Понятственно. Один технический вопрос:
Которая из них главней? Как паровоз –
Вода рождает пар под действием огня,
И пар везет. Куда? Куда впрягать коня?
 
 
 
     Послесловие
 
                        У нас все дороги ведут на... ну сами знаете куда!
 
"Вы любите розы,
А я на них ссу..." –
Водил паровозы
"ФД" и "СУ".
 
                                                                  
"Наш паровоз вперед лети..." –
Нет никуда ему пути –
Стоит в музее, как вещдок
Того, что пар ушел в гудок!
 
Прошло: "Наш паровоз, вперед лети..." –
Где все по плечу, никакого вопроса.
Все нынче по фигу да мать ети:
"Постой, паровоз, не стучите колеса..."
 
"И какой же русский не любит быстрой езды?.." –
На котором ездят, не попуская узды?..
 
В брехню: "Люблю,
Трамвай куплю..." –
Вверни вопрос:
– А – паровоз?
 
"Баба с возу, – говорят, – кобыле легче..." –
Баба в тепловоз – несчастье недалече...
 
Тонкий дым над приборным пультом –
"Рваная рана моей души!.." –
Хочешь долго жить без инсульта –
Можешь курить, но бычки туши!
 
 
 
     Как только, так сразу (сверлибр)
                                                                                                                                                     Курящие и некурящие не могут быть одинаково свободны в одном купе. Дж. Б. Шоу
 
Вспомни,
что ты еще курящий,
и подумай,
как долго не был
курящим,
как долго курящие
вели себя не как
курящие,
представь себе,
на что еще способен
курящий –
и, как только
у тебя пойдет дым из глаз,
так сразу считай
не прибыли, а себя
паровозом
и сворачивай на рельсы.
            Как только увидишь,
            что на перроне бросают курить,
            так сразу бей поезд
            "Новичи-Вильнюс-Курилы"
            и считай не убытки,
            а что бросил и ты…
 
 
     Хокку – ко времени-сроку
 
¡
Поезд полз в гору.
А светофор ему – крась!
График – на хайку.
 
¡
На пятой точке
УРБТ трясется:
Внезапный выезд.
 
¡
Баб хоть отбабляй.
С едой и самопалом
Бегут к вагонам.
 
¡
В депо свет окон.
Топ-топ, топает главбух.
Ревизии рок.
 
¡
Пластик, побулькав,
Лижет перронную пыль.
Ушли поезда.
 
¡
Эх, кабы снег!
В рельсы обутые, ждем,
Будто на лыжах.
 
¡
Как время бежит –
Впереди паровоза –
К последней черте...
 
              
Новые старые песни о главном
(литературно причесанные фолькластеры из Интернета)
 
1. Сиреневый дурман
           
            Защитный автомат все время выбивает,
            И в тамбуре плафон разбит еще вчера.
            Дежурный не спешит, он что, не понимает,
            Что забирать в депо состав давно пора?
Нет совести совсем у порченой машины,
И пассажиров ей нисколечко не жаль.
Контроллер наберу и спрыгну из кабины,
А поезд улетит в сиреневую даль!
 
2. Все хорошо   
 
– Алло, алло! Эй, Трудовая,
Давно на связи не была,
Покамест кофе свой пила я.
Как там у вас идут дела?
 
            – Дела идут, прекрасный наш диспетчер!
            Всё хорошо, как никогда.
            Обыкновенный тёмный вечер,
            Вот только, правда, ерунда...
 
– Что там у вас, и в чём там дело?
            – Да колесо вот отлетело.
            А в остальном, прекрасный наш диспетчер,
            Всё хорошо, всё хорошо!
 
– Алло, алло, что там случилось?
Нельзя горячего попить!
Куда оно там укатилось,
И как такое может быть?
 
            – Всё хорошо здесь, право слово,
            Лишь перепутали пути.
            Вокруг нет света никакого,
            И колеса нельзя найти.
 
– Идёт на тёмную движенье?
– Да тут пропало напряженье...
А в остальном, прекрасный наш диспетчер,
Всё хорошо, всё хорошо!
 
– Алло, дежурный, что за шутки?
Какой неслыханный удар!
Нельзя отвлечься на минутку!
Ужели снится мне кошмар?
 
– Всё хорошо, совсем не стоит
Служебных слез напрасно лить.
Восстановительный построит
Всё, что не чаяли разбить.
 
– Как так "разбить"? Да в чем там дело?
– "Разборка" в секцию влетела.
А в остальном, прекрасный наш диспетчер,
Всё хорошо, всё хорошо!
 
– Алло, алло! Эй, Трудовая,
Острóта ваша не смешна!
Все силы службе отдавая,
Я правду выяснить должна!
 
– Всей правды я не знаю тоже,
Я говорю – у нас темно,
Но кое-что известно всё же.
Случилось прямо, как в кино:
 
Состав на вытяжке стоял,
(Но тормоз, видно, не держал),
Сам покатился (просто жуть!)
И по пути на главный путь

И башмаки, и стрелку снес,
И электричке въехал в хвост,
И весь перрон размолотил,
И главный фидер своротил,

И на вокзале свет погас,
И в темноте сидим сейчас.
А в остальном, прекрасный наш диспетчер,
Всё хорошо, всё хорошо!
 
 
Послесловие:
А не пора ли четко, гневно
Нам сформулировать вопрос:
Чем объяснить, что ежедневно
Летят составы под откос?
               И ни суды, ни прокуроры
               Не могут внятный дать ответ.
               Пекут жестоко приговоры,
               Найти причины – тямы нет...
 
 
 3. Служба тяги, где воры и бродяги
Во всех странах железные дороги для передвижения служат, а у нас сверх того и для воровства. М. Салтыков-Щедрин
                                                                                                                                                                                                               Кому-то на Руси живется хорошо,
                                       Кому-то в Службе тяги не PeaceData
 
Тащи, что попало, что плохо лежит:
В депо нам вся движимость принадлежит.
О совести думать, как пить страшный яд:
Чем больше воруют, тем меньше сидят!
                               При этом – и денежных взяток поток
                               Пока не иссяк, а напротив – глубок,
                               Оклады и премии наши растут,
                               Хотя все, кто могут, с дороги бегут!
 
 
4. Марш ревизора по безопасности движения
 
             – Папа, а вы боитесь машинистов?
                – С какой стати? Пусть они нас, ревизоров, боятся!
            – А зачем вы тогда на перегонах от них в кустах прячетесь?
 
Рано утром за домами
Солнышко встает.
И меня на встречу с вами
График мой ведет.
               За кустом или вагоном
               Буду сечь и бдить.
               Машинист, готовь талоны,
               Выхожу водить!
На ходу и на перроне
Буду брать на понт.
Я для вас в одном флаконе –
Бэтмен и Джеймс Бонд!
               Это с виду – замухрышка,
               Алик-абстинент.
               Что, попались? Всем вам крышка,
               Я – суперагент!
 
 
     Шарадорожное
*
Начало – грамматический предлог,
Конец – частиц заряженных поток.
Чтоб слово целое найти,
Дели "дистанцию пути". Околоток
 
            *
            Начало – в Польше так зовут мужчин,
            Затем – союз или частичка,
            Конец – российский высший дворянин.
            Без целого – нет электрички. Пантограф
 
*
В начале – площади земельной единица,
В конце – тяжелый сернокислый минерал.
А целое – строений внешняя граница,
Меж неподвижным и подвижным интервал. Габарит
           
            *
            Впереди – шипящая частица,
            Окончание – предлог.
            Целое – вчерашняя девица,
            У которой разрослась частица,
            Вписанная в первый слог. Жена
 
*
В начале – речь о культовом предмете,
Потом – сарайчик с хлебом спелым,
В конце – союз, частица, междометье.
Деталь путейской стрелки – в целом. Крестовина
 
            *
            Первая часть – состоянье нагретое,
            Слова конец – гужевая повозка.
            Целое – поезд ведет, и поэтому
            Выглядит очень эффектно и броско. Тепловоз
 
    
Эпитафи-хи
 
Лучше смеяться, не будучи счастливым, чем умереть не посмеявшись. Ф. Ларошфуко
 
K
Машинист… "пахал" не ради Бога:
Позвала железная дорога
С длинными рублями за труды.
     Отрублился, и взмолился Богу:
     – Господи, в последнюю дорогу
     Не зови подольше без нужды!
Но… Хоть получал не по чуть-чуть,
Не форсил и не сорил деньгами –
Отрубился, и в последний путь
Отправлять пришлось вперед долгами.
 
K
Попал в крушение, увы,
Начхав на мнение вдовы
Не ехать поездом... Вдова
Сама не рада, что права!
 
K
Он бродил по перрону без дела,
И его паровозом задело...
 
K
Талантов планета зарыла немало,
Ведущих, зароет и вас в том числе,
В котором всегда машинистов хватало,
Погибших в поездках... За жизнь на земле.
 
K
В дорожной жизни-круговерти
Проехал ты сигналы смерти
               И послабления не жди:
               Знакомства, взятки – позади.
И не колеблется Всевышний,
Решая, кто на свете лишний.
               Введен здесь вечный статус-кво:
               Не прав лишают, а всего!
 
K
Проверил – спичкой чиркнул он –
В цистерне спирт иль ацетон...
 
K
В два рельса обутый
Встречал огоньки.
Меж ними попал –
И отбросил коньки…
 
K
Как паровоз, дымил и дуба дал...
Минздрав попачечно предупреждал!
 
K
Не всякую теорию приемлю,
Но эта, машинистская, по мне:
Нам, прежде чем уложат в землю,
Прописаны поездки по земле...
 
 
 
СОДЕРЖАНИЕ
 
Дороги неезженой зов
Стихийный пульс профессии ведущей
Стыкованные думушки в разлад
У дороги – женское лицо?
Марш украинских железнодорожников
Смехопутевая рифметика
 
 
 
К разделу добавить отзыв
Все права принадлежат автору, при цитировании материалов сайта активная ссылка на источник обязательна